Мария Хольте

Хольте

Не все то чарлист, что чарлист

Раса:
Человек
Пол:
Женский
Возраст:
22
Статус:
Жив
Активность:
Персонаж отыгрывается

Портрет

WdWJ7zP.png

Бледная кожа с выпирающими костями и синеющими венами. Лицо с острой от природы чертой скул, нос с небольшой горбинкой, тонкие губы — если бы не густая грива тёмно-рыжих волос, Хольте была бы похожа на юношу. В области носа и на плечах едва заметные веснушки, ярко проявляющиеся к весне. В тени тонких бровей — глубоко посаженные, непропорционально крупные глаза с радужкой цвета мокрой листвы, тёмно-зелёные, с проблесками жёлтого и голубого. 

Мало кто может дать её 22 года, не спросив предварительно у неё самой. И также мало кто знает, сколько времени и средств она тратит на поддержание своей внешности в идеальном — насколько это возможно — состоянии. И, как бы это ни расстраивало Мари, в уголках глаз от смеха уже расползается тонкая сеть морщин, а меж бровей начинают пролегать хмурые складки.

Хольте не отличается высоким ростом, зато отличается угловатостью и непропорциональностью фигуры. Слишком длинные пальцы и шея, почти отсутствующие изгибы, обычно присущие женской фигуре. Движения резкие, лишённые всякого намёка на плавность и грацию, но от этого не менее ловкие — уж кто-кто, а Хольте сумела приспособиться к собственному телу.

Голос — не бархатное меццо, но тёплое лирическое сопрано, наполненное обертонами. Обычно Мария говорит с лёгким придыханием — старая-старая привычка. Однако в моменты особого напряжения голос или пропадает вовсе — как и способность к движению — или превращается в прямой, чуть отдающий металлом и лишённый всякой краски.


Хольте никогда не знала… да и не сильно хотела узнать, где же её родина. Мать рассказывала, что родила её прямо в дороге, в повозке, когда их труппа двигалась по грязи просёлочной дороги в Хилсбраде. Кто отец? Кажется, вариантов было слишком много. До семнадцати лет Мари жила, путешествуя вместе с матерью и труппой, в которой та выступала. Ещё будучи ребёнком, Хольте и сама стала выходить на сцену под прозвищем Белка. Песни, пляски, истории, фокусы. О, каким только барахлом они не занимались. И даже во время войны, спасаясь то в отдалённых от проторенных дорог селениях, то за высокими стенами крупных городов, их поредевший коллектив не прекращал работы — единственной, с которой большинство из них было знакомо.
Вечно так продолжаться не могло. Мари, хоть и любила всем сердцем своих друзей и товарищей по работе и жизни, с не меньшим любопытством совала нос во все дела тех, к кому они приезжали. Чем живёт тот крестьянин, что лишился обоих сыновей и потерял в схватке с болезнью жену или дочь? А моряк без глаза, говорящий только о странных деревянных птицах, что явились к нему однажды ночью и забрали глаз? А о чём думает бард, угрюмо перебирающий струны в таверне, наполненной перепившими людьми, блюющими и кричащими? Казалось, ответы на все вопросы лежали на поверхности — стоит только чуть свернуть с дороги.
Так Мария и поступила. Отправив заранее письмо в Килевую Гавань одному хорошо знакомому торговцу, она заручилась его помощью. Прелестное личико и сговорчивый характер открывают в этом мире многие двери. Дело оставалось за малым. Едва прибыв в портовый город, Хольте тут же отправилась на прогулку... в один конец. Труппе остались только письмо и воспоминания.


«Сходят снега, набухают почки. Нас ждут новые люди и новые песни».


Найденный торговцем корабль шёл в Гавань Менетилов. Груз — самый разнообразный. Какие-то мешки, тюки, бочки, сундуки. Трое пассажиров. Мари — с платьями, косметикой, дневником и небольшим мешочком с несколькими серебряными, да горсткой меди. Джек — солдат без трёх пальцев на левой руке, вечно пытающийся рассказать кому-то байки о тех несчастных сражениях, в которых он участвовал. И Морриган. Тот ещё мутный тип. Представлялся то торговцем шёлком, то держателем таверны в Гавани Менетилов, то просто путешественником и коллекционером красоты. Всю дорогу одаривал Мари тем, чем мог — необычной для морской дороги пищей и вином, различными побрякушками, да своим навязчивым вниманием. Звал петь в таверну. Хольте же только улыбалась и кивала, вежливо сообщая, что обратится при необходимости. О, вещие слова.
В общем-то, дорога прошла без особых проблем. Каждый день Мари — утром и вечером — заносила пару строк в дневник, а всё остальное время расспрашивала всех, до кого могла добраться, о самых разных вещах. Наконец послышались крики береговых птиц. На горизонте вырос и начал стремительно приближаться берег. Вид города с моря впечатлял. Раскинувшись под ярким закатным солнцем, он сиял желтоватым камнем и отражал свет многочисленными окнами. Хольте всё никак не могла оторваться, пока наконец её не окликнул Морриган и не предложил сойти вместе. Мари согласилась. Вблизи город оказался точно таким, каким она его помнила из детства. Разбитые мостовые, грязные стены, пьяницы в канавах. Впрочем, Хольте было не привыкать к таким картинам — и, абсолютно счастливая, она шла за Морриганом, раздаривая прохожим улыбки. Они остановились у довольно большого трёхэтажного здания. Камень и дерево, крупная площадь с фонтаном и садом. Витражные окна верхних этажей завешены изнутри нежно-сиреневой тканью. На углу здания — строительные леса, кажется, там восстанавливают кладку. На резной деревянной дверью — яркая вывеска с птицей, окружённой виноградной лозой.
— Сладкоголосый Жаворонок, — кивнув, прочёл название Морриган и провёл ошеломлённую Мари внутрь.
И действительно ведь не врал! Внутри тихо перебирал струны музыкант, негромко переговаривались, да звонко хохотали люди за столиками. Тепло, уютно. Её случайный спутник, кивнув официантке за стойкой, повёл Мари наверх, на третий этаж. В самом конце длинного коридора — дверь. Морриган передал ей ключ и, сообщив, что скоро принесут ужин, ушёл прочь. Хольте только и успела спросить, сколько она должна. Оказалось, что это — подарок. 


«За годы, проведённые в дороге, среди самых разных людей, удалось усвоить немало уроков. Например, что люди — существа абсолютно непредсказуемые, и слепо доверять им — глупость. Например, что люди — существа абсолютно непредсказуемые, и слепо доверять им — благоразумие. Совершенно непредсказуемые создания, словно сотканные из противоречий. Так и вышло в тот злополучный день. И сложно сказать, к добру это или к худу».


Дорого ей обошлась эта доверчивость. Уставшая с дороги, Хольте всю ночь проспала мёртвым сном и очнулась только тогда, когда кто-то грубо схватил её за подбородок и принялся вертеть, оглядывая лицо. Мари открыла глаза, ещё не совсем понимая, что происходит. Крупная женщина, ярко накрашенная, гордо носящая свои седину, морщины и множество украшений. Она бесцеремонно осматривала Хольте, чьи рыжие волосы разметались по подушке, а белое тело, едва прикрытое голубым ночным платьем, сливалось с простынями.
— Костлявая... Ну ничего, пойдёт! — женщина недовольно скривила губы и обернулась к Морригану, всё это время, кажется, стоявшему в дверях. — Всё, выметайся, — ответив низким поклоном, мужчина затворил дверь и, судя по затихающим шагам, ушёл.
— Ч-что происходит? — наконец сумела вымолвить Мари.
— Что, что, — передразнила её женщина. — Зови меня Роза. Теперь ты работаешь здесь. 


«Мне было не привыкать к водовороту людей, шуму, постоянному движению и действию. Только… раньше это всё были хорошо знакомые мне люди, нежно любимые всем сердцем. А теперь — незнакомые девы. Все — невероятно прекрасны. И настолько же — невероятно — остры на язык. Впрочем, я знала, что делать. Немного проявить себя — и вот на любой твой вопрос или просьбу с радостью откликаются. Людьми манипулировать легко. Особенно если они сами этого хотят. А кто не пожелает к себе хорошего отношения?»


Хоть жизнь с бродячими артистами и не располагала к бережному отношению к собственному телу, продавать его за звонкую монету Мари пришлось впервые. Как и продавать его тем, кто готов заплатить в два, в три раза больше, чтобы работницы закрыли глаза на синяки. «Вот она, жизнь, которую ты так жаждала увидеть — впитывай, поглощай напрямую», — хмуро думала Хольте, тратя часы после работы на то, чтобы привести себя в порядок. На самом деле ей повезло. Это был один из лучших борделей, кого попало сюда не пускали. Часто клиенты приходили не столько за плотским удовольствием, сколько за духовным — и тогда они или часами играли в кости, потягивая невероятное вино, или слушали игру и пение Мари. Роза, хоть и строго относилась к своим подопечным, но была удивительно добра — и всегда на их стороне.


«Встречи с Джорджем Бейли были чем-то совершенно невероятным. Он, во всяком случае здесь, никогда не пил и оплачивал сразу ночь, хотя оставался лишь на пару часов. Пару лучших часов. Первый раз, когда я уже была готова к очередному скучному клиенту, он завалился в кресло у окна и, даже не раздеваясь, до самого захода солнца — почти три часа! — читал вслух о происхождении дворфов. Самой смешно вспоминать, как я тогда пыталась стянуть с него одежду, да напоить вином — и всерьёз не понимала, что же делаю не так. В итоге, прекратив свои бессмысленные попытки, я просто села на пол рядом и молча слушала, изредка смачивая губы сладким напитком. Оттого чуть не подпрыгнула, испугавшись, когда Джорд шумно захлопнул книгу и, потрепав меня по голове, молча вышел. Расспросы среди дев привели к пониманию того, что на этот раз мне повезло — после ухода предыдущей любимицы Бейли тот не появлялся в Жаворонке почти полгода. До сегодняшнего дня. С тех пор каждую неделю я знала — будет одна спокойная ночь, наполненная тихим размеренным голосом, повествующим о старых легендах».


Ещё одна особенность, которую отметила Мари — клиенты любят делиться своими проблемами. И чем выше в иерархии власти той или иной структуры стоит клиент, тем чаще ему хочется поговорить с кем-то о том, что он знает. И на эту информацию нашлись свои охотники... 


Следующие страницы дневника испачканы в пятнах чернил и вина, местами исцарапаны, углы обожжены и порваны, но текст ещё можно восстановить

«Единственное, наверное, чем я никогда не занималась (и на тот момент не собиралась заниматься) — убийство. Я слышала тихие шепотки о том, что некоторые этим промышляют, но обычно не очень долго. Верила я тогда им или нет? Не знаю. Наверное, просто не придавала внимания. Пока не пришла моя очередь. В тот день у меня был выходной. Я наслаждалась одиночеством и бездельем, пока в коридоре не раздались тихие, осторожные шаги. Шорох бумаги — и вот уголок запечатанного письма уже виднеется на полу комнаты. Шаги удалились. Это было довольно необычно, чаще важные сообщения передаются через кого-то из посыльных. Письмо от клиента? Возможно. Но нет, здесь было нечто совершенно иное. В надушенном письме изящным почерком Розы было выведено два слова: «Роберт Грант». В конверте, помимо записки, оказался ещё мешочек с беловатым порошком неясного происхождения и ярким специфическим запахом. И десять золотых. Огромные деньги. Не сразу до меня дошло осознание того, что это деньги не за обычные услуги. И не совсем за услуги. Вот тут-то и вспомнились все шепотки о записках с именем и крупными деньгами. Спустя пару часов в комнату постучались. Всё было готово, только сердце билось сильнее обычного. Ещё не старый, но уже не молодой, Роберт щеголял в дорогом наряде из светлых тканей, расшитых золотом. В чёрном волосое поблескивал седой волос. Он попросил затушить свечи. Мы начали пить в полной темноте. Как — «мы». Я. Он смотрел на меня, не притрагиваясь к заранее приготовленному для него кубку. После чего протянул свой напиток мне. Какой дурак додумался, что я подхожу на эту роль? Только слепой и глухой не заметил бы перемены в поведении. Мне пришлось закричать. Заказ определённо был провален...»


Роза была предельно милосердна. Она сама собрала Мари все нужные для долгой дороги и новой жизни вещи — да посадила её на корабль до Южнобережья. Снова пришлось расставаться с теми, кто был ей огромной семьёй — только на этот раз она не то что не смогла попрощаться, но даже письмо оставить. Отплыли тут же, едва Мари взошла на борт — монеты уговорят любого. И едва Гавань скрылась из виду, Хольте ощутила пропавшие на долгие годы пьянящее чувство свободы. Снова перед ней были открыты все дороги.
Опасаясь возможной мести, Мари не стала задерживаться в Южнобережье и отправилась петлять по Лордерону, распевая песни по площадям и тавернам, да везде расспрашивая о труппе бродячих артистов. Кажется, те, кто ещё помнил их — давно не видел. Оставалось лишь надеяться и продолжать путь. Добравшись до Андорала, Мари решила остаться там чуть подольше, чем обычно, отдохнуть, да заработать хоть немного средств для дальнейшей дороги.


«Не столица, но довольно крупный город — то, что нужно, чтобы спокойно затеряться в толпе. белый камень, высокие башни, зелень. Великолепные леса, горы на горизонте, озеро. Отличное место. Всё же люди знают, где строить города так, чтобы захватывало дух. Вот только мне снова не повезло. Работа нашлась быстро — не совсем та, что хотелась, но… я давно не считаю работу в борделе чем-то постыдным. Вот только и охотники, что знают, кому и сколько заплатить, нашлись быстро. В общем-то, забавная ситуация. Привычная работа. Очередной клиент. Пришёл почти ночью, укутанный в тёмный плащ, шарф, в широкополой шляпе. Почти не говорил. Взяла вино, прошли вниз. Он даже не разделся. Странный тип. Минут двадцать сидели молча. После — достал тяжёлый позвякивающий мешочек. Бросил на кровать. Следом — горсть серебра. Усмехнувшись, тут же поднялся и вышел. Имя, лицо? Не знаю. Даже голос, услышав в толпе, не смогу определить. Знакомая манера. На листке — несколько слов. «Сержант Хоузер Осгуд, стража Андорала». В мешочке — две золотые. Немалые деньги. Выполнение работы принесёт столько же. Или больше. Я тогда почти всю ночь провела на кровати в обнимку с вином, уставившись в потолок и обдумывая… да ладно, предложением это не назвать. Выбор не предоставлен. Или я, или этот хрен знает кто. Выяснить, кто он и чем занимается оказалось не сложно. Выманить за город, посулив информацию — тоже. Правда, я не учла, что сержант не только работает, но спит и срёт в своих латах. Плюс ко всем бедам — не пьёт. И явно не единожды попадал в переделки. Слишком осторожен. Пришлось выкручиваться. Не вышло. Эх, Мари-Мари-Мари… Зря явилась ты в этот город вечных дождей».


«Впрочем, всё обернулось не так уж и плохо, да, Мари? Крыша над головой, тепло, тихо, почти целыми днями предоставлена сама себе. Почти... Впрочем, не хочется и думать о том, что там ещё приготовил — или готовит — Хоузер. Редкостная лицемерная тварь. Только, чую, запугал он там всех настолько, что бесполезно мне куда-то идти и что-то заявлять. Особенно после той провальной, совершенно идиотской попытки. Вот весело будет, если кто-то прочитает эти страницы, да, Мари? Нужно будет их сжечь. 

Снятся кошмары. Просыпаюсь в холодном поту, знобит, долго не могу успокоиться. Пару ночей назад в попытках согреться едва не спалила себя — но успела вовремя заметить, как пламя по случайно выбившейся ветви подбирается к платью. Забавная вышла бы ситуация. В кошмарах — одно и то же. Размеренно, спокойно бьется жилка на смуглом виске. Седой, аккуратно причёсанный волос, блестящий череп. Шрамы. Взгляд... О, этот взгляд — лучшее, что можно было создать для кошмарных снов. Тёмная зелень радужки. Удивительный цвет. Удивительное спокойствие. Внутренности сворачиваются в тугой узел. Во сне я не ощущаю запаха напитка, но, кажется, он настолько врезался в память, что и без ощущения тошнота подбирается к горлу. Руки дрожат, тело не слушается, дыхание сбивается. Я смотрю на стакан, удерживаемый крепкой рукой. Кожа грубая, ярко выделяется на фоне светлого металла. Внутри плещется мутная жидкость и, кажется, из неё вот-вот вылезет что-то... невозможное, что-то несуществуещее и такое же ужасное, как вся та ситуация, в которую я влипла. Давно мне не было настолько страшно. После очередной просьбы... ха, просьбы? Это был приказ, Мари, и ты с самого начала знала, что никуда не денешься. Лишь оттягивала момент. Едва пальцы касаются стакана, уже нагретого теплом чужих рук, я просыпаюсь. Обычно уже ближе к рассвету.

Вот так вот, Мари. Спокойствие может быть страшнее агрессии и злости. Даже немного интересно, получится ли хоть когда-нибудь забыть это чувство животного страха, раздирающего плоть и лишающего всякой возможности хоть как-то помочь себе, как-то защититься? Да-а, Мари, весело будет, если кто-то прочтёт всё то, что ты пишешь. Впрочем. Что мне теперь-то терять?»


Не так уж и много вещей Мари взяла с собой, сбегая от предыдущей жизни.

● Кожаный рюкзак с плотным каркасом, крепящийся за спиной при помощи двух толстых и грубых лямок. На крышке вытеснены незамысловатые узоры, закрывается на ремень с бронзовой фурнитурой. Довольно вместительный, но крайне неудобный.

● Дорожная одежда. Крепкие штаны, зелёная, довольно тёплая, рубашка, сапоги и пальто. Уже видавшая виды, но всё ещё вполне пригодная к носке. Множество карманов, в том числе и внутренних. К широкому поясу крепятся несколько мешочков и фляга с водой.

Платье. Приглушённых тонов, не слишком маркое. Длинное, в пол, но с откровенным вырезом и открытыми плечами. Не самое практичное и удобное, но остальные казались ещё менее подходящими для бегства. 

● Небольшой кинжал, крепящийся ко внутренней стороне пальто или на пояс. Навершие украшено мутноватым тёмно-зелёным камнем, тускло поблескивающим в свете солнца или огня. Простые и порядком истёртые ножны из светлой кожи.

● Дневник. Тёмная кожа, без тиснения. Формат небольшой — настолько, что помещается в некоторые из карманов. Кроме того, есть специальная цепочка и кольцо, чтобы при необходимости можно было повесить на пояс. Когда-то закрывался на небольшой замок, но теперь от него остались только воспоминания в виде пары металлических пластин на обложке. Менее чем на половину заполнен разномастными записями и — изредка — аккуратными рисунками, обычно карандашом. Пишет Мария в основном о тех вещах, что её потрясли. Рисует — сама себя. На нескольких страницах можно найти стихи — авторство не указано, возможно, что и её. Кое-где записаны чужие фразы, чужие слова с фамилиями говоривших.

● Косметика. Возможно, кого-то этот пункт в списке удивит. Но Роза сама сложила в рюкзак Хольте так тщательно подобранные ею баночки с самым разнообразным содержанием. В том числе —  стеклянный сосуд с духами — лёгкий, чуть сладковатый запах. И расчёска с серебряной, богато изукрашенной рукоятью и зеркальцем. Даже теперь, несмотря на не самую подходящую ситуацию, Хольте продолжает регулярно пополнять свои запасы, хоть не всегда может найти нужное или просто приемлемое по соотношению цены и качества.

Знакомые персонажа:

Автор: Утопия. Зергуши. Mor Создано: 5 нояб. 2018 г., 15:39:17 Обновлено: 12 нояб. 2018 г., 15:10:27

Комментарии пользователей

  1.   Утопия. Зергуши.  Mor 5 нояб. 2018 г., 15:49:54  

    Тестовый комментарий.

  2.   Unknown Serpent 5 нояб. 2018 г., 22:21:17  

    Красиво, мне нравится...

  3.    OnsteN 6 нояб. 2018 г., 15:54:53  

    Спит и срёт в латах - всё верно :)

  4.   Утопия. Зергуши.  Mor 8 нояб. 2018 г., 13:41:20  

    А оно, ну... ну да, оно обновлено-дополнено.

ВОЙДИТЕ НА САЙТ, чтобы оставлять комментарии.